Интересно

Интересно, если мне скучно перепечатывать текст, то значит ли это, что текст плохой и его лучше вообще выбросить?
Может быть надо задать себе вопрос: вижу ли я это в книге?

Кельн

Честно говоря, мне даже перепечатывать это не хочется. Потому что это на самом деле не о встрече Грега и Кейт. И не о сексе. Это лабиринт иллюзий, по которому блуждает Кейт, пока пишет книгу. Она только потом поймет, что ей надо не Грега возвращать, а думать о себе.
И получается, что у меня вторая часть книги есть. И начинается она с того, что она начинает рисовать вербу. Или весна и верба распустилась. И начался процесс.

Конец

Не могу я попасть в книгу — никак не могу. Может быть это и к лучшему. Беспристрастный взгляд может оказаться полезным. Но я так не умею писать. Мне нужно быть внутри.

16 июля: я вдруг подумала, я может не могу попасть в книгу, потому что она кончилась?

Быт

— У тебя так ничего не получится.
— Посмотрим, — Кейт упрямо не хотела принимать помощь Грега. Она чувствовала, что на этом этапе его помощь будет губительная для ее идеи.

***
Грег приехал на обед Ему хотелось, чтобы Кейт накормила его обедом. Чтобы она хоть в чем-то уступила ему, прогнулась, отдала хоть толику своей независимости. Кейт встретила его хмуро. Она была не очень, не особо рада его видеть и даже не пыталась этого скрыть
— Что ты здесь делаешь?
— Да вот пришло в голову заехать на обед.
— А почему сюда? У меня ничего на обед нет. И вообще я занята.
— Чем?
— Я работаю.

***
— Как это у тебя нет плана? — вылупил глаза Грег.
— Вот так, — пожала плечами Кейт, — Нет у меня плана. У меня есть только одно слово. И слово это август (15 июля).

Прилет птиц

Кейт задается вопросом: а стоило все этого? Бродит ли она в лабиринте иллюзий или это ее дорога? Ее путь?
Вот эта сцена под Arrival of Birds Синематик Оркестра. Когда Кейт сидит на крыльце. Ветер. Внезапный порыв ветра сбрасывает черновик Кейт и сны Грега со стола, смешивает их. Кейт бросается их собирать и собирает вперемешку. Начинает перебирать, чтобы отделить одну книгу от другой и вдруг понимает, что это две части одной и той же истории. Читает, читает и бежит туда, к воротам. И дивит, что они открыты. И вся эта красота. Цветущая долины. И ива у реки. И к ней выходит не Марр, и не Берд, а Брэдбери и что-то говорит.
Вначале было слово и слово это, — он наклонился к ее уху и шепнул, так словно ветер выдохнул. Выдох Бредбери — вдох Кейт. Как передача эстафетной палочки. «Живи!»
Кейт возвращается, отводит в сторону колючую лапу ели в сторону и видит: щиток на месте. Она его открывает и поднимает вверх все тумблеры в положение «включено»
И книга эта кончается сном. Где на тропинку падает первый осенний лист и Кейт бежит из всех сил. И она бежит так быстро, что лес мелькает-мелькает, деревья и их листва сливаются в одну сплошную полосу и исчезают и открываются поля — ива, река и прочее.
КОНЕЦ

Кейт и Грег

В какой-то главе Кейт пишет о том что отдала бы ему душу. Но она могла отдать ему только малую часть, о которой она знала.
Ее-то и надо получить обратно. Ей это удается. Грег отдает ей сны.

***
Кейт отшатнулась, словно Грег ее ударил. Она не верила свои ушам — неужели после всего, что с ними случилось, он именно это скажет ей перед расставанием?
Неужели все в итоге свелось к этим числам, которые для Кейт ничего не значили, и как оказалось, так много значили для Грега. Кейт стало больно и противно.

Камера

Вчера прочитала шестую и седьмую главу. Это конечно еще не полноценный текст. Это скелет. Это ход романа. Но как я и говорила Гале, мне еще предстоит с операторской камерой, которая кстати умеет фиксировать еще и запахи, и мысли, и чувства, и веяния времени. Она умеет фиксировать все, на что направлено ее внимание. И камера эта — писатель. То есть мне надо учиться все это воспринимать и фиксировать. Быть открытой, восприимчивой и спокойной.
Согласно Пушкину:
Вдохновение — расположение души к живейшему принятию впечатлений и соображению понятий.
Камера видит, что происходит. Видит тенденции, метафизические процессы, жизнь в ее течении.
Как машина эта в «Person of Interest» 🙂
Жить медленно! Замри!
Чтобы писать о сексе — надо писать по-другому. Другой уровень восприятия.
Descriptive slice in writing in every scene — самое главное.

Наитие

На Аляске я была другой ли? Я словно стремлюсь соединить в себе все настоящее от всех моих личин. Стать собой.

И да, теперь я знаю, что там будет в шестой главе: наитие! Вернее оно всегда там и было. А я не поняла.

И в этой главе, где Кейт свои записи и находки пытается как-то отсортировать — тоже понятно, что она делает — она ищет форму. Ищет на контрасте того, как она пишет для Марра. Там она все упорядочивает. А здесь другое — художественное осмысление.
И дрожат пальцы над листом бумаги.

Грег — скептик.

Про игру:
Кейт будет сидеть с бумажками, вырвет из журнала игру. Она будет слоняться и придумает игру.
А в том разговоре не будет про игру — в разговоре, что это будет наше лето.

Вырванные странички:
— Зачем тебе статья про секс?
Кейт перевернула страницу:
— Тут игра.

Подпусти меня к себе

— Подпусти меня к себе. У меня был целый план. Я уже все перепробовал.
— Только не говори, что костюм тоже был частью плана?
— Был, Кейт, был.
— И как это должно было сработать?
— Ты правда не понимаешь? — Грег очень внимательно смотрел на Кейт.
— Прости, но я совсем не разбираюсь в костюмах. Это был какой-то особенный костюм?
— Нет, просто хотел выглядеть солидно. Надеялся, что тебе понравится.
— Мне и правда понравилось. Студентки будут от тебя в восторге.
— Жаль, что ты не моя студентка.
— И чему бы ты мог меня научить?
— Судя по тому, сколько у тебя было мужчин за эти годы, я мог бы преподавать науку любви, — подхихикнул Грег.
— А ты играешь по-крупному, — Кейт чуть прищурилась, от чего стали заметны легкие морщинки в уголках глаз. Грег вдруг только что осознал, как много времени они провели врозь, сколько времени потеряли.
Взгляд Кейт вдруг стал жестким и она продолжила:
— Выкладываешь такой козырь сразу и в такой хамской манере. Не боишься?
— Проиграть?
— Скорее вылететь из игры до ее начала.
— А мы играем?
— Судя по тому, что у тебя есть план, ты играешь?
— А ты еще нет?
Они сидели за столом. На столе были кубики и чистый лист ватмана.
— Я пока не решила.
— Давай сыграем Или ты боишься, что снова в меня влюбишься без памяти?
Это был вызов. Кейт сидела на кухонном столе.
— Этого я не боюсь.
— Почему?
— Этого я тебе не скажу.
Придумают они игру? До или после?
— Потому что я все еще люблю тебя.
— Так что же мы… — Грег был ошарашен. — Почему же…
Он даже встал. И заходил по комнате.
— Я ведь здесь уже почти месяц. Я даже не догадывался.
Он остановился. И посмотрел на Кейт. Долго-долго.
— Я люблю тебя, Кейт. Я ведь тоже люблю тебя, Кейт.

-Так что же мы.. — он не знал, что сказать.
— Не сольемся в страстном поцелуе?
— Да, именно так!
— Потому что я не уверена, что хочу этого.
— Но почему? — вскричал Грег, — ты же сказала, что любишь меня.
— Не хочу и все. Мне пора поливать грядки.

***
И вот там под струями:
— Кейт соглашайся
Качает головой.
— Давай! Сделаем все, что не сделали вместе. Скажем все, что не сказали. Успеем сделать все. Это будет наше лето. Наша игра. Это будет интересно.
Кейт улыбнулась.
— Это «да»? Ты согласна?
Кейт еле заметно кивнула головой и лето началось.

(Мысль меня посетила про идеальный момент. Грег его ждал. Но потом понял, что идеальных моментов не существует. Он сам своим признанием сделает любой момент идеальным)

Значит он приехал в мае.